VIII Меневские чтения (2013). Отец Александр Мень. Спасатель • Сергиевский храм

Моему «Спасателю» — отцу Александру

Между злом и добротой Ты стеной
Между тьмой и красотой Ты стеной
Так и был бы я, наверное, слепой,
Если Бог не дал бы Встречи мне с тобой.

Я в безверии своём не понимал,
От «чего» и от «кого» ты нас спасал.
Я дворнягой жался к твоему огню,
Жадно слушал проповедь твою

И не сразу понял, с кем судьба свела
И побыть немного рядом мне дала
Слушать, слышать, сопереживать,
Причащаться вместе в Храме и… летать.

Да летать, совсем в иные времена
Видеть, как «бросал» Спаситель «семена»
Как учеников своих любил
Как молился, когда час Его пробил…

Следом за Марией и Младенцем
Мы тихонько пробирались в Храм
И внимали с замираньем сердца
Странным Симеоновым словам….

Расстояния (куда-то) исчезали
Время сокращалось до нуля
То перед Пилатом мы стояли
То горела, не сгорая, Купина

Ты рассказывал, я слушал, ты рассказывал,
Через стену мою душу перетаскивал
Терпеливо ждал, когда увижу Свет
И скажу тебе: назад дороги нет.

Я теперь зову тебя Спасатель
Всех любя и, всем открыв свой дом
Ты спасаешь нас, как наш Создатель,
И на этом свете и на том…

А друзья, Ты звал их «дорогие»
В душах и в сердцах тебя давно
Возвели туда, где все Святые
По делам узнав в тебе Его.

Между злом и добротой Ты стеной
Между тьмой и красотой Ты стеной…

Юрий Беленький  07.2013

Мне было уже за сорок, когда я крестился. Этому способствовали необычные события, которые произошли со мной во время поездки в Волгоград в 1987 году.

Мы с Катюшей давно мечтали, оставить привычные обязанности, переменить обстановку и побыть вдвоем. Тогда, планировать наши поездки мы, по семейным причинам, не могли. И когда неожиданно выдалась такая возможность, не знали куда поехать. Во время беседы с о. Александром, мы обмолвились, об этом. Он посоветовал махнуть в Волгоград, где у него был знакомый священник, который поможет устроиться на неделю в Заволжье, на левом берегу в пансионате. Как и обещал, о. Александр договорился с ним о нашем приезде. Через два дня мы тронулись туда на машине.

У нас жил вполне воспитанный эрдельтерьер по кличке Мордаш. Оставить его было не с кем, и он залег на заднем сидении наших «жигулей».
В те годы заправиться на дороге было почти невозможно. Поэтому мы запасались бензином так, чтобы хватало в оба конца. Провозившись с подготовкой мы выехали лишь во второй половине дня, нарушив классические рекомендации для таких поездок. Переночевав в машине, где-то около Тамбова, мы, добрались часам к семи вечера следующего дня до Волгограда и попали в гостеприимный дом о. Николая. За ужином он предложил нам оставить машину в гараже у своего знакомого, а перед завтрашней службой, он хотел успеть рано утром показать мне набережную, откуда нам предстояло переправится на катере в Заволжье.

О. Николай с матушкой выделили нам одну из немногих комнат, что мы с благодарностью приняли, но воспользоваться этим смогла лишь моя жена. Я устроился на ночь в машине во дворе многоэтажного дома вместе с Мордашом, которого матушка, строго следуя традициям, не пустила в квартиру. А я не мог оставить своего друга одного ночью в незнакомом городе. Мордаш оценил мою верность и старался не ворочаться. Он уже больше суток провел в машине.
Рано утром, выгуляв собаку, я зашел умыться к о. Николаю. Катюша еще спала и я ей искренне завидовал. Была суббота. Мы поехали с о. Николаем вдвоём по незнакомому еще пустому городу. О. Николай показал, дорогу к Храму, где он служил и куда мы должны были приехать по окончании службы. Незаметно за разговором мы оказались на набережной, забитой, несмотря на раннее утро, автобусами. Народ вываливался из них и спешил, пересекая проезжую часть к катерам, которые глухо ворчали, подгоняя торопящихся людей. Увидев, как выскакивают из-за автобусов люди и бегут по проезжей части, я машинально сбавил ход, отметив отсутствие ограничительных знаков и пешеходных переходов.

С о. Николаем на переднем сиденье и Мордашом сзади мы медленно по ползли набережной. Я внимательно слушал о. Николая мотая головой то в одну, то в другую сторону и, одновременно, старался контролировать ситуацию по ходу движения. В какой-то момент, когда мой взгляд был брошен налево на причал, где нам, по словам о. Николая, предстояло «отчалить» на другой берег, я услышал слова, которые из-за его спокойного тона не сразу осознал: «Юра, осторожно, у нас впереди человек». Кажется, он успел их повторить. Мгновенно, повернув голову, я увидел, перед машиной мужчину который, очевидно, выскочил на дорогу из просвета между автобусами. Он стоял боком ко мне, и смотрел в другую сторону. В этот момент я поравнялся с мордой автобуса, который был на остановке в метре справа от меня. Использовав просвет между ним и отходящим впереди него автобусом и отсутствие там людей, я, пытаясь избежать наезда, жестко затормозил, одномоментно рванув машину резко вправо. Она встала поперек дороги, правым боком к морде автобуса, упершись передними колесами в бордюр.

Однако избежать столкновения не удалось… В момент резкого поворота я, все же, зацепил левым углом «передка» жигулей этого человека. Он неловко упал на свой рюкзачок, скорее от неожиданности, ведь я перед торможением ехал медленно, менее 40 км/ч, и тут же стал подниматься. Мы выскочили из машины, и помогли ему встать на ноги. На первый взгляд, серьёзных повреждений у него, вроде бы не было. Только что-то, хрустело в рюкзаке. Он потирал ушибленную коленку. Никаких особых эмоций, уместных в данном случае, его лицо не выражало. Даже стоящий перед ним в облачении священник никак его не удивил.

К тому времени я водил машину уже лет двадцать и по Москве, и на дальние расстояния и, практически, без каких-либо особых происшествий. Я видел разные аварии, в том числе и со сбитыми людьми, но предположить, что сам стану участником или, не дай Бог, виновником подобного происшествия, я никак не думал, надеясь на свой опыт и разумное поведение. «Вот и я сбил человека, совершил тяжкий грех», — пронеслось в моей голове. Честно говоря, я растерялся. Один, в абсолютно незнакомом городе. Что в этой ситуации делать я не знал. Но знал о. Николай. Он, ни секунды не раздумывая спокойно, но безапелляционно предложил нам поехать в ближайшую больницу где-то неподалеку. Мы быстро сели в машину и уехали, оставив ни с чем начинавших собираться зевак. У меня от всего этого поехала крыша. Я рулил, слепо следуя указаниям о. Николая, одновременно находясь где-то совсем «внутри себя». Там, «внутри себя», я терзался тем, что причинил физические и моральные страдания человеку, который жил своей жизнью, ехал к себе на садовый участок, а окажется в травмпункте. Я нарушил все планы о. Николая. Навалю на мою жену еще одну беду. У нас в те годы их и так хватало. Кроме того, желанный отдых летит непонятно куда и ближайшее будущее совсем неясно. Как опытный водитель я реально представлял, какой милицейский «наезд» мне, скорее всего, предстоит выдержать.

Через десять минут мы входили в травмпункт. В регистратуре записали все мои координаты и номер машины, предупредив, что обязаны сообщить о причине нашего прихода «куда следует». В ожидании результатов обследования я вышел в тамбур травмпункта «якобы» покурить. Там, впервые в жизни, я тихонько, но горячо и страстно молился, понимая, что только чудо может меня спасти. Вспомнил слова о. Александра, о том, как многие из нас молятся о спасении, когда беда уже зависла над ними. Вот и я сейчас также. Мне было стыдно перед о. Николаем, Катюшей, за мою невнимательность, из-за которой, как я был уверен, все произошло. Наконец доктор сообщил, что у нашего подопечного переломов нет. Нет и сотрясения мозга. Есть ушиб коленки, шишка на затылке и стресс от внезапного падения. При этом сам подопечный продолжал молчать. На просьбу о. Николая не оформлять приход в травмпункт, чтобы не сообщать в милицию он промолчал. Что ж… Мы вышли из больницы. О. Николай сказал, что спешит на службу и оставил нас.

Я предложил Анатолию Николаевичу, так звали «сбитого» мною, подвести его домой, отлежаться, полагая, что ему это необходимо. Однако он сказал, что чувствует себя нормально и попросил отвести его на набережную, чтобы уехать за Волгу, на дачный участок, куда он собирался утром. По дороге я предложил ему некую сумму денег за физический и моральный ущерб, разбитый в рюкзаке термос. Может быть, ему придется взять бюллетень. Немного поотказывавшись, он помощь принял. Я записал для него все свои данные в Москве на случай, если ему понадоблюсь и взял его адрес и телефон. Мы пожали руки и он зашагал к причалу. Он совсем не хромал. Только теперь, провожая его взглядом, я увидел худого человека среднего роста, лет сорока пяти, без жизненного достатка. Его брюки, куртка и кепка явно носились им давно и были невзрачного, зеленовато землистого цвета, как и рюкзак. Лицо тоже было каким-то невзрачным. В его походке чувствовался не хозяин своей судьбы, а, смирившийся с жизненными обстоятельствами человек. Без права выбора. А тут еще я со своим наездом… Он ушел.

Мне показалось, что навалившаяся беда тоже ушла и можно вернуться к прежним планам. Глубоко выдохнув, я поехал к Катюше. Тут я вспомнил о Мордаше, который все это время тихо лежал на заднем сиденье. Погуляв с ним во дворе многоэтажки у дома о. Николая я, рассказал Кате не укладывавшуюся у меня в голове до сих пор историю, у которой, как мы оба понимали, пока нет конца. Мы поблагодарили матушку за гостеприимство и поехали в церковь. В храме начиналось причастие. Я смотрел на иконы и чувствовал, что всех, кого я на них увидел стали мне как-то ближе. Я всех просил о помощи. Сразу после службы о. Николай, как был в облачении, сел к нам в машину и мы двинулись к его приятелю, чтобы её пристроить на время отдыха. По дороге он объяснил, как найти место в Заволжье и написал записку своему знакомому. В это время нас стала обгонять милицейская «девятка», прижимая к бордюру. Нам «предлагали» остановиться, что я незамедлительно сделал. В зеркале заднего вида я увидел вторую милицейскую машину, которая «приткнулась» к моей сзади. Из передней машины вышел невысокий, худощавый капитан и натренированной танцующей походкой пошел в мою сторону. Под его взглядом я сразу почувствовал себя преступником.

– «Вы такой-то?» спросил он, держась на безопасном расстоянии.
– «Так точно» ответил я, стараясь ему соответствовать.
– «Мы Вас с утра ищем, запросили Москву, они дали ориентировку – жестко сказал он.
– «Мы же оставили в больнице все координаты. И потом, потерпевшего в этой истории фактически нет» заметил я. Вышедший из машины о. Николай,
спросил капитана, пытаясь «смягчить» ситуацию:
– «Уважаемый, в чем, собственно, дело и какие к моим гостям вопросы?»
Оглядев о. Николая, капитан немного изменил тон.
– «Понимаете, интересная история у нас получилась. Получив звонок из больницы, мы оказались в странном положении. Был наезд на человека, но, ни потерпевшего, ни виновника, нет. Мы позвонили по телефону, указанному потерпевшим. Его жена ответила, что он рано утром уехал за Волгу на огород, и она ничего не знает. В больнице сказали, что вы его куда-то увезли. Куда? Может Вы его утопили?» спросил капитан, понимая несуразность такого предположения, но продолжая изображать опытного «сыскаря». О. Николай перекрестился.
– «Я, по его просьбе, отвез его обратно на набережную, поскольку он хотел попасть на свой огород на том берегу? У него ко мне, вроде бы, никаких
претензий нет» – ответил я, начиная понимать бездоказательность моего объяснения. Это понимал и капитан.
– «А кто все это может подтвердить»? цепко спросил он.
– «Только о. Николай» ответил я и о. Николай убедительно кивнул.
– «Но Вы расстались с ним в травмпункте, так мне сказали в регистратуре»
Я понял, что «эти ребята» занялись мной всерьёз.
– «По Вашему делу выполнены следственные действия, они зафиксированы в следственном журнале. А куда Вы собирались уехать? Убежать из города? Все дороги нами перекрыты» – снова увеличивая дистанцию между нами, заявил он. Капитан явно не шутил. В моей голове мелькнуло: с этой «машиной» мне не справится, они могут сделать со мной все, что им угодно.

Я вспомнил. Когда мы выходили из церкви, милицейская машина крутилась недалеко от нас. Тогда я не придал этому значения, а теперь дошло: они меня «пасли» и хотели проследить куда я поеду. Однако священник в машине спутал, принятую ими гипотезу. Вот дела. Я рассказал капитану о своих планах на отдых.

– «Стало быть, еще полчаса и мы не нашли бы ни машину ни Вас» – заметил он и вежливым, но приказным тоном предложил мне следовать за ним в отделение милиции. Я попросил его проехать мимо дома о. Николая и высадить хотя бы Катюшу. О. Николай, которому в этот день надо было надолго уезжать в Санкт-Петербург, тем не менее, твердо сказал, что поедет с нами в отделение. Капитан согласился и, «под эскортом» двух полицейских машин, мы тронулись.

В отделении капитан «сдал» меня другим служивым людям. Они проверили меня на наличие алкоголя. Чисто. Досконально осмотрели мою машину и нашли её исправной и без внешних повреждений, обычно имеющих место, в таких случаях. Затем подробно допросили, заставив, под протокол, рассказать, как все было. Когда я сказал, что вывернул машину почти под 90 градусов, чтобы избежать наезда на внезапно выскочившего из-за автобуса человека, они мне не поверили, считая это нереальным и «предложили» поехать с ними на место ДТП. Все это время о. Николай был со мной. В его присутствии я чувствовал себя увереннее. Здесь он был единственным свидетелем, защитником и единственным, кому я мог верить. «Они» тоже не могли ему не верить. Казалось, они его немного побаивались. Но его время истекло и он, попрощавшись со мною и со всеми, уехал собираться на поезд.

Мы приехали на набережную, которая теперь была, почти, безлюдной. Слава Богу на пыльной дороге были хорошо видны следы от торможения моих передних колес. Они упирались в бордюр почти под прямым углом. Двое лейтенантов склонились над ними. Третий, – майор, стоял рядом со мной. Мельком взглянув на следы, он сказал, что я вел себя грамотно, пытаясь избежать наезда. Я почувствовал, что после этого их отношение ко мне переменилось.
– «И правильно уехал в больницу с потерпевшим. Молодец твой отец», – вдруг сказал он уже почти шепотом, «а то развели бы официальную бодягу»
«Ну, ты знаешь нашу кухню» – тихо сказал он. «Совершен наезд, плюс ты уехал с места ДТП вместе с потерпевшим, не вызвав ГАИ. Заведено дело, назначен следователь».
– «И что мне грозит?» с дрожью в голосе спросил я.
– «Это определит суд по результатам расследования. Мы, зла тебе не желаем и занесем в протокол, что есть. Но, в лучшем случае, тебя лишат водительских прав на год или полгода. Тут многое зависит от претензий потерпевшего, его состояния и от тех, кто будет рассматривать это дело…
«Ничего себе приехали отдохнуть, с собачкой» подумал я.

Мы вернулись в отделение. У меня отобрали права, но оставили машину и сообщили день, когда я должен явиться в здание суда.
Наконец я остался один с Мордашом, который все это время тихо лежал в машине, забитой вещами и канистрами. Я направился за Катюшей в дом о. Николая, который, к тому времени, уже уехал на вокзал. Мы добрались до его приятеля, оставили у него машину и он же подвез нас к пристани. Стараясь оставить на этом берегу наши злоключения, мы переправились в Заволжье. Там, довольно быстро мы нашли турбазу и, среди кустов маленький фанерный домик синего цвета с одним окошком, в котором едва помещались на глиняном полу две железные кровати, холодильник, маленький стол и старый однодверный шкаф. Между этими предметами оставалось свободным не больше трех кв. м, половину из которых, перед дверью, не спрашивая нас, занял мордаш. И в машине и на катере он вел себя безупречно и, теперь, почувствовав, что напряжение спало, рвался из домика, давая понять, что нам пора бы и ему уделить, наконец, внимание.

Прошли два дня нашего отдыха. Жаркое, но мягкое сентябрьское солнце, теплая вода в реке, довольно пустынно, на красивых песчаных плесах никого.
Чего еще желать. Мы много бродили с Мордашом, который совершенно обалдел от такой свободы, воды и нашего круглосуточного вниманья. Таких счастливых дней у него больше не было. У нас бы тоже, но угнетала засевшая ржавым гвоздем неопределенность и предчувствие беды. Мы старались не говорить об этом. Наконец, заперев в домике собаку, мы переправились рано утром в город, где я позвонил Анатолию Николаевичу. Женский голос ответил, что он ушел на работу. Это была хорошая новость.

Мы подъехали на такси к большому казенному зданию суда, заполненному людьми. Поднялись, как нам указали, на 4-й этаж и остановились перед большой дверью. Здесь почти никого не было. Недалеко от двери, в конце огромного коридора стояла у окна скамейка.
– «Иди и ничего не бойся, что будет то будет» – сказала Катюша и, как бы раздумывая, скорее для себя, добавила: «Сегодня Вера, Надежда, Любовь… Иди. Я буду здесь тебя ждать».
Я постучался и вошел. Напротив двери сидела за столом лицом ко мне женщина лет сорока. Я назвал себя и причину моего прихода.
– «Присаживайтесь, Юрий Самуилович, вот сюда, – она указала на стул напротив и вдруг, почему-то улыбнулась. – «Меня зовут Вера Николаевна. Я Вас прошу подробно рассказать мне как все произошло и начертить все это на листочке, схематично». От её вежливого тона и улыбки мне стало как-то легче на душе. И потом: Господи, Вера…
– «Простите, а как Ваша фамилия?» спросил я.
– «Надеждина, Вера Николаевна Надеждина» уже суховато ответила она.

Она была первой, кто за все это время мне представился. Утреннее солнце вдруг ворвалось в эту казенную комнату. Я, почувствовав ниточку доверия между нами, начал терпеливо и подробно излагать произошедшее, поясняя на схеме свои действия. В это время в комнату вошел и подсел к этой женщине молодой худощавый человек в штатском. Я узнал в нем одного из, лейтенантов, что были со мной на набережной. Перебирая листочки «дела» они задали мне несколько вопросов по существу и о моих планах. Я отвечал честно, понимая, что попытка себя выгораживать, мне только навредит. Да и вообще…
– «Ну что же», – сказала Вера Николаевна, – «Ваша версия нам понятна. Теперь мы должны послушать версию потерпевшего. Вы его пригласили?» – спросила она, считая это само собой разумеющимся.
– «Нет. Я его не приглашал,» – ответил я, чувствуя себя дураком. Они понимающе посмотрели друг на друга, что подтвердило моё ощущение.
– «Давайте привозите сюда Вашего потерпевшего. Без него я не могу принять объективное решение» сказала она.

Дома его не было. Его адрес и телефон на работе мне дала по телефону жена. Я позвонил ему и объяснил ситуацию. Он как-то безразлично согласился. Машины у меня не было. Такси около здания суда тоже. Я увидел старенькую «победу» с пожилым водителем, который, судя по всему, был не прочь заработать. Адрес был ему знаком, и мы с Катюшей поехали за «сбитым». Посадив его в машину мы тронулись в обратный путь. И тут наш ветеран водитель, разворачиваясь, крепко долбанул перед своей «победы» об бетонный столб. Я онемел. Только этого сейчас не хватало. Однако, видимо «ветерану» это было привычно. Он сказал: это ничего, доедем. И, к моему удивлению, мы доехали. Поднимаясь на нужный этаж, я деликатно спросил Анатолия Николаевича, — какой у него взгляд на случившееся. Он привычно отмолчался, но, судя по его более решительной походке, он что-то задумал.

Мы зашли вместе в знакомую мне комнату. Однако Вера Николаевна попросила меня выйти и подождать, поскольку хотела услышать его независимое объяснение. Началось томительное ожидание. Утром визит к ней занял минут двадцать. Я надеялся, что пребывание там «сбитого» займет, ну, не больше получаса. Однако прошло полтора часа, и никто из комнаты не вышел. Оттуда стал слышен шумный разговор. Говорили явно на повышенных тонах. Туда входили и выходили незнакомые мне люди. Дважды выходил молодой следователь. Мы с Катюшей сидели на лавочке. Я молил Бога, чтобы все разрешилось благополучно. Хотя бы, как предсказывал майор. Пожалуй, там, в коридоре, впервые я осознал, что от меня уже ничего не зависит. Что за меня все это время борются незримо ранее неведомые мне силы и, сейчас, в той комнате самый трудный момент этой борьбы.

Наконец, хлопнув дверью, из комнаты вышел Анатолий Николаевич и, как бы, не замечая нас, направился к выходу. Догнав его, я спросил, что там произошло и нужно ли его отвезти домой. Он не глядя на меня, коротко буркнул что-то невнятное, типа «да ну их» и, отказавшись от моих услуг, пошел к выходу. Через некоторое время меня позвал, выходя из комнаты, следователь. Я вошел. За столом, как и утром, сидела Вера Николаевна.
– «Мы тут посовещались и пришли к выводу, что Вы были не виноваты в этой ситуации. Считаем, что вы сделали все, чтобы избежать наезда. Мы пытались объяснить это Вашему потерпевшему, ну а он решил нас обвинить в необъективности, что там нет знаков и так далее…. Я не хочу дальше продолжать, Вы сами понимаете… Возьмите, пожалуйста, Ваши права и поезжайте отдыхать. У нас тут есть, где отдохнуть». Она посмотрела в окно. «Всего Вам доброго»…
Ощущая нереальность услышанного и, боясь его спугнуть, я глухо сказал:
– «Большое Вам спасибо, Вера Николаевна. И потом, глядя в пол: «У Вас замечательное имя. Я наверно Вас никогда не забуду».
Она улыбнулась: «Отдыхайте и ни о чем плохом больше не думайте».
Я ушам своим не верил. Выйдя из комнаты, я подошел к Катюше.
– «Они меня отпустили, Катя! Они…, она сказала, что они решили, что я все сделал, чтобы избежать …наезда… и она просто вернула мне права, пожелала хорошего отдыха. Я ничего не понимаю, но вот права».
Её напряженное лицо просветлело, а взгляд стал вопросительно ироническим. Она недоверчиво смотрела на меня.
– «Кто она?» спросила Катя.
– «Я же тебе говорил, эта женщина, Вера… Николаевна»
– «Вера? А кто она? Кто по должности?»
– «Не знаю» – сказал я. Хотелось быстрее уйти из этого дома. Мы отошли подальше от здания суда и сели на лавочку в каком-то дворике, долго приходя в себя. Потом добрались до пристани и, уже в сумерках, на подходе
к домику, услышали радостный визг Мордаша, который весь день ждал нас взаперти. Он знал, что мы обязательно к нему придем и дождался. И мы дождались чудесного конца этой странной истории. Оставшиеся дни мы провели втроём особенно счастливо. Обратный путь был без особых приключений.
На другой день я поехал к о. Александру. На его вопрос: как съездили? Я сказал через комок в горле. – «Я хочу крестится. Если можно завтра».
Он улыбнулся и спросил с напускной серьёзностью, но шутливо и ласково: «Ну, может, еще немного подождем?». – «Нет» – попросил я, – «Не подождем.
Пожалуйста, если можно, завтра». Мне больше не хотелось ни дня оставаться без тех сил, которые меня защитили.

Потом о. Александр рассказал мне, что о. Николай написал ему об этой истории.

 

Назад

Book your tickets